Учебники и сборники упражнений по грамматике английского языка / Розенталь Д.Э., Голуб И.Б., Теленкова М.А. "Современный русский язык"

§ 46. Использование в речи стилистически окрашенной лексики

Стилистическая окраска слова указывает на возможность использования его в том или ином функциональном стиле (в сочетании с общеупотребительной, нейтральной лексикой). Однако это не значит, что функциональная закрепленность слов за определенным стилем исключает их употребление в других стилях. Для современного развития русского языка характерно взаимовлияние и взаимопроникновение стилей, а это способствует перемещению лексических средств (одновременно с другими языковыми элементами) из одного стиля в другой. Так, в научных произведениях нередко с терминологической соседствует публицистическая лексика. Это можно наблюдать на примере литературоведческих работ: Публикация "Северной повести" К. Г. Паустовского датируется 1939 г. Это романтическое повествование о людях разных поколений и национальностей, чьи судьбы тесно и порою замысловато переплетаются между собой. Героев повести объединяют общие черты - борьба за социальную справедливость и свободу, нравственная чистота. ...Идейный замысел писателя определил особенности композиции и сюжета повести. Сюжетный параллелизм первой и второй-третьей частей, своеобразный повтор фабульной линии не случайны (Л. А. Новиков). Научный стиль не исключает эмоциональной речи, а это обусловливает использование в нем оценочной лексики, высоких и сниженных слов.

Еще более открыт для проникновения иностилевой лексики публицистический стиль. В газетной статье нередко можно встретить термины рядом с разговорной и даже просторечной лексикой: Слово "перестройка" вошло во многие языки без перевода, как в свое время "спутник". Однако иностранцу выучить это слово куда проще, чем воплотить в жизнь все, что за ним стоит. Покажу это на фактах из сферы хозяйствования... Планирование, как известно, опирается на нормативы. Спешу сразу же и четко оговориться, чтобы не быть обвиненным в том, будто я вообще против всяких нормативов. Нет же, разумеется! И на предприятиях, уверен, не дойдут до глупости огульно отрицать их необходимость. Только смотря каких нормативов. Когда устанавливается, допустим, процент отчислений от прибыли в бюджет, или плата за потребление природных ресурсов или размеры платежей банку за полученную ссуду, кто же будет против? Но когда нормативами регламентируется вся внутренняя жизнь предприятий: структура и численность, оклады и премия, отчисления на всякого рода нужды (вплоть до покупки ручек и карандашей),- это уже, простите, чушь несусветная, которая приводит к результатам нередко смешным, иногда драматичным, а порой трагикомичным (П. Волин). Здесь лексика научная, терминологическая переплетается с экспрессивно окрашенной разговорной, что, однако, не нарушает стилистических норм публицистической речи, а наоборот, способствует усилению ее действенности. Вот, например, описание научного эксперимента, появившееся на газетной полосе: В институте эволюционной физиологии и биохимии ... тридцать две лаборатории. Одна из них изучает эволюцию сна. У входа в лабораторию табличка: "Не входить: опыт!" Но из-за двери доносится кудахтанье курицы. Она здесь не для того, чтобы нести яйца. Вот научный сотрудник, берет в руки хохлатку. Переворачивает вверх лапками... Такое обращение к иностилевой лексике вполне оправдано, разговорная лексика оживляет речь, делает ее более доступной для читателя.

Из книжных стилей лишь официально-деловой непроницаем для разговорной лексики, для эмоционально-экспрессивных слов. Хотя в особых жанрах этого стиля возможно использование публицистических элементов, а следовательно, и оценочной лексики (но из группы книжных слов). Например, в дипломатических документах (заявлениях, нотах правительства) такая лексика может выражать отношение к обсуждаемым фактам международной жизни: найти выход из тупика, смотреть с оптимизмом, гигантская эволюция в отношениях.

Приметой времени стало употребление за пределами научного стиля терминологической лексики в переносном значении: очередной раунд переговоров, вирус равнодушия, новые витки нескончаемых споров, коэффициент искренности, эйфория прошла (стало ясно, что легких решений не будет) и т. д. В этом случае наблюдается не только метафорический перенос значения, в результате чего происходит детерминологизация, но и перенос стилистический: слово выходит за пределы породившей его терминосистемы и становится общеупотребительным.

Однако не всегда привлечение иностилевой лексики укладывается в стилистическую норму. Значительный ущерб культуре речи наносит неуместное использование: 1) высокой книжной лексики ("Журавлев выступил как поборник экономии стройматериалов"); 2) надуманных, искусственных терминов, создающих псевдонаучность речи ("Одна голова крупного рогатого скота женского рода [т. е. корова!] должна быть использована, прежде всего для последующего воспроизведения потомства"); 3) публицистической лексики в нейтральном тексте, придающей ложный пафос высказыванию ("Коллектив магазина № 3, как и все прогрессивное человечество, встал на трудовую вахту в честь Первомая").

Нарушением стилистической нормы становится: 1) необоснованное смешение разностильной лексики, в результате которого возникает неуместный комизм ("Чтобы получить веские доказательства злоупотребления властью, прихватили с собой и фотокорреспондента"; "Руководство предприятия уцепилось за рационализаторское предложение"); 2) введение разговорных элементов в книжную речь ("Воскресники положили начало благоустройству райцентра, однако в этом деле у нас еще работы непочатый край"; "Уборку зерновых в области завалили, ссылаясь на плохие погодные условия").

Комический эффект от смешения языковых средств разных стилей используют юмористы, сознательно употребляя контрастирующие по стилистической окраске слова: Через несколько дней молодой медик гулял с девушкой по сильно пересеченной местности на берегу моря (И. и П.); В позабытой стороне, в Заболотской волости, ой, понравилась ты мне целиком и полностью. Как пришло - не знаю сам - это увлечение, мы гуляли по лесам местного значения (Исак.).

Бюрократизация всех форм жизни нашего общества в застойный период привела к тому, что в русском языке чрезмерно усилилось влияние официально-делового стиля. Элементы этого стиля, неоправданно употребляемые за его пределами, называются канцеляризмами. К ним принадлежат характерные слова и выражения (наличие, за неимением, во избежание, должный, вышеуказанный, в данный момент, отрезок времени, на сегодняшний день и под.), множество отглагольных существительных (взятие, раздутие, проживание, нахождение, изъятие, прогул, выгул, недокомплект и др.); отыменные предлоги (в деле, в части, в целях, по линии, за счет и т. д.). Формулировки, изобилующие канцеляризмами и речевыми штампами, помогали уходить от прямого разговора на острые темы, называть вещи своими именами: Отмечались отдельные недостатки в деле развития общественного животноводства; Отрицательная сторона в деле деятельности предприятия заключается в случаях выпуска бракованных изделий.

Канцеляризмы проникают не только в книжную, но и в разговорную речь, в которой можно отметить порой нелепые сочетания стилистически несовместимых слов: [в обращении к ребенку] По какому вопросу плачешь? (пример К. И. Чуковского); [в бытовой обстановке] При наличии жены я не стану мыть посуду! Абсурдность насыщения разговорной речи канцеляризмами становится очевидной, когда мы встречаемся с их пародийным употреблением: "Представим себе, что муж за обедом спрашивает жену, чем она сегодня занималась. В ответ он слышит: В первую половину дня я ускоренными темпами обеспечила восстановление надлежащего порядка на жилой площади, а также в предназначенном для приготовления пищи подсобном помещении общего пользования. В последующий период мною было организовано посещение торговой точки с целью приобретения необходимых продовольственных товаров..." (пример В. Г. Костомарова).

Другой отличительной особенностью разговорной речи нашего времени стало насыщение ее уменьшительно-ласкательными формами без стилистической мотивировки. Исследователи отмечают "стилистическое опрощение" этой группы оценочной лексики, которая нередко воспринимается говорящими как своеобразная примета непринужденно-разговорной речи: Приветик!; Материальчик приготовили?; Дайте справочку; Налей полполовничка супчика; Колбаски полкило и т. п. В подобных случаях речь идет не о размерах предметов, не выражается также особо нежное к ним отношение, другими словами, оценочность экспрессивно окрашенных слов утрачивается. Обращение к таким формам обусловлено или ложным представлением о "вежливом стиле", или приниженным положением просителя, боящегося получить отказ от лица, к которому вынужден обращаться. Подобное использование экспрессивно-эмоциональной лексики часто отражает распределение социальных ролей в обществе.

У писателей, журналистов уменьшительные формы оценочных слов становятся источником иронической, сатирической окраски речи (одновременно и при смешении стилей): Ну до чего же мы все хорошие! До чего красивые и приятные! И вон тот, который старушку локотком отодвинул, а сам вместо нее в автобус сел! И вон тот, что переулочек уже трое суток метелочкой подметает... (Из газ.).

Отмечается также высокая степень употребительности в разговорной речи сниженных слов, утрачивающих в этом случае оттенки пренебрежительности, грубости (девчонки, мальчишки, бабка, тетка и др.): Бабка у меня хорошая; Мой мальчишка из армии возвращается; Девчонка с ним шла красивая.

Тенденция к стилистическому опрощению оценочной лексики не дает нам, тем не менее, права не учитывать эмоционально-экспрессивной окраски слов при их употреблении.

Поиск по учебникам, выложенным на Classes.ru

Пользовательского поиска